Изначально опубликовано Политковская
Фрагмент беседы с Натальей Мозговой (зима 2005 года)
- …Почему вы больше не ездите в Чечню?
- Главный редактор не пускает. Он считает, что сейчас опасность куда серьезней, чем в предыдущие годы. И я с ним согласна, потому что сейчас опасность вызвана конкретными людьми, конкретно для меня – людьми, которые пообещали убить.
- Кто эти люди?
– Рамзан Кадыров.
- Почему?
- Потому что ему не нравится моя последовательная позиция касательно того, что он – государственный бандит, и что это одна из самых трагических ошибок Путина.
- Вы об этом знаете из третьих источников, или это было непосредственно озвучено?
- Он же безумный в принципе, абсолютный идиот. Так бы это прошло мимо моего главного редактора, но он эти вещи говорит на заседании правительства. Наверное, человеку со стороны это вообще невозможно понять, но это человек, который делает все, что хочет. Ну, вот знаете как, ужасный ребенок в семье. Он может говорить все, что угодно, и делать все, что угодно. Он действительно ведь многих убивает там.
- Но ведь ситуация там якобы стабилизируется, прошли выборы, Ксения Собчак ездила закладывать аквапарк…
- Ксения Собчак может куда угодно двигаться, и я не знаю, что там внешне, я знаю, что там внутренне происходит. Похищения – это ежедневная практика, без суда и следствия, казни – ежедневная практика. И в самом Грозном процент совершаемых такого рода преступлений, несмотря на то, что совершают их люди в погонах, высок. Официально у нас объявляется, что сегодня были пойманы очередные боевики. Но дело в том, что их ловят каждый день, а остаются все те же 2000, и нет конца и края – даже в эту ложь уже практически никто не верит.
- Складывается впечатление, что россиян, да собственно, даже самих чеченцев, ваша правда не очень интересует. Для кого вы это делаете? Имеет ли это вообще какое-то влияние?
- Нет, сейчас ситуация действительно тупиковая. Это ничего не меняет. Задача Путина состоит в том, чтобы на внешний рынок поступала информация о том, что все в порядке, страна борется с терроризмом, наши спецслужбы успешно это делают, – а кто знает о том, что 99% этого – просто вранье?
- Но кого вы призываете в это вмешаться? Американцев, после пыток в иракской тюрьме?
- Я никого не призываю вмешаться. Я считаю, что если вчера произошло похищение – сотрудники прокуратуры обязаны искать этого человека, и обязаны найти похитителя. Апеллировать в мире не к кому, я уже давно это поняла. Абсолютно не к кому. По конкретным случаям мы чего-то добиваемся. Но только по конкретным случаям.
- Это много или мало?
- Это много. Потому что каждый конкретный случай – это спасенная жизнь.
- Но ваши же публикации стоили некоторым людям жизни.
- Такое было, к сожалению. Сейчас такого уже нет. Когда это было, я кричала об этом везде, использовала любую возможность общения с Западом – конференции, куда меня приглашали, статьи писала. Последний случай мести людям за общение с журналистами – его удалось предотвратить...